В 1915 г. в типографии Братства Василия Рязанского вышла книга А.Сабчакова «Художник Николай Васильевич Шумов» о нашем знаменитом земляке художнике-иконописце Николае Васильевиче Шумове. Автор книги — преподаватель Рязанской духовной семинарии, кандидат богословия, статский советник Александр Николаевич Сабчаков, знал Николая Васильевича с 1888 г., когда он был назначен на должность преподавателя священного писания в Рязанскую духовную семинарию. К тому времени Николай Васильевич Шумов уже лет 10 вел свою преподавательскую деятельность по классу иконописи, окончив в 1853 г. Императорскую Академию Художеств. Книга о Шумове вышла 10 лет спустя после его кончины, последовавшей 28 августа 1905 г. Почему издание вышло так поздно, трудно сказать. Возможно, рязанцы не сразу смогли понять, какую утрату они понесли, какой красивый и талантливый человек ушел, ведь иконы Шумова были не только во многих церквах Рязанской и других епархий, но у многих людей в их домах. Возможно, происходившие в стране и губернии события были тому причиной. Шел 1905 год. Книга Сабчакова о Шумове — это плод многолетней работы автора по сбору материалов о замечательном человеке, талантливом художнике-иконописце. Из наших архивных источников известно, что в 1915 г. Сабчаков обращался к младшему сыну Николая Васильевича - Анатолию Шумову с просьбой письменно рассказать о бывшем его отцу видении преподобного старца Серафима Саровского, когда тот был в Дивеевской обители для создания иконописной мастерской. А это случилось так. Окончив академию в звании художника, Шумов принимал участие в одной из выставок картин, где на его работы обратили внимание высокопоставленные лица. После успешного исполнения одного из заказов его в учителя для себя и своих детей пригласила дочь императора Николая Павловича, вдовствующая герцогиня Лейхтенбергская Мария Николаевна. Она же впоследствии способствовала командировке Шумова в Дивеевский монастырь для организации там школы иконописи. Это было в 1854 году. Там с ним произошел замечательный случай, о котором он помнил всю свою жизнь. По приезде в Дивеево, Шумов вскоре заболел малярией и находился в течение большого времени в изнурительной лихорадке. Будучи в таком состоянии он сподобился, как теперь говорят, увидеть старца Серафима Саровского, который, взяв его крепко за руку ввел на ступени невиданного им до сего времени храма. Это пожатие старца разбудило художника. Вечером он решился пойти в храм к всенощной, удивив всех своим желанием, так как состояние его было не из лучших, но он рассказал им о видении. Каково же было его удивление, когда он вошел в храм, виденный им во сне! Игуменья монастыря обратилась к Шумову с предложением испить водицы из источника Серафима Саровского. Он выпил и исцелился. Вот об этом случае и спрашивал Сабчаков сына Николая Васильевича. Ведь нам сейчас трудно поверить в чудо, видимо, и тогда нужны были какие-либо подтверждения, которые Сабчаков и получил от сына, иначе бы он этот факт не включил в книгу. Кроме того, Александр Николаевич просил « … сообщить в кратком письменном изложении несколько данных об отношении Вашего покойного родителя к особам Царственного Дома. Эти сведения необходимы мне для задуманной мною краткой биографии Вашего покойного родителя…». Письмо подписано 15 августа 1915 г. Уже на следующий день в 1 час дня Собчаков зашел к Анатолию Николаевичу в Контрольную палату, где тот служил старшим ревизором и получил необходимые сведения. Это был не единичный случай, когда Господь помогал Шумову- иконописцу: в апреле 1864 года в семье его появилась дочь, которая была больна от рождения. Отец очень переживал за состояние ее здоровья и не раз молитвенно просил от всего сердца святого благоверного князя Романа (Рязанского), икону которого он написал для рязанской епархии, о помощи для дочери. И в день памяти святого врач, лечивший девочку, применил новое лекарство, и она выздоровела. Другой случай случился с ним самим, когда он, работая на высоте в одном из храмов, упал в отверстие с высоты 10 сажен на каменный помост. Падение это было столь удачным, что он, упав, не разбился, а встал сразу на ноги. Николай Васильевич долго стоя, не шевелясь, пока церковный староста не взял его за руки и с трудом не отвел и не уложил в постель. После крепкого сна Шумов встал здоровым и невредимым. Он не раз вспоминал случай, когда за ним гнались разбойники по дороге из с. Ухолова, где он закончил работу в храме. «Видим и знаем, что ты добрый человек и хороший, а потому отказываемся тебя преследовать»- услышал от грабителей, когда их лошади уже устали от преследования, а Шумов продолжал гнать своих лошадей. Все это рассказывал художник своим друзьям и родным, которых у него было очень много. Это был действительно достойный человек, который посвятил свою жизнь иконописи. Сколько икон он написал бесплатно, за сколько брал мизерную цену, в скольких храмах и домах были святые лики, писанные его талантливой рукой! Великолепный иконостас Семинарского храма, иконы и картины рязанских церквей: Епархиального училища, Ильинской, Николаевской, Введенской, иконы Троицкого храма в Ново-Александровской слободе, иконостасы монастырей и храмов не только Рязанской губернии, но Московской, Петроградской, Воронеской, Харьковской, Курской и др. губерний. Многих икон уже нет, но что-то еще дошло до наших дней. И это, в первую очередь, икона св. Василия Рязанского! Книга Сабчакова получилась довольно интересной, увлекательной, неожиданной, особенно для тех, кто ее прочитает сейчас. Однако в ней мало сведений о семье художника: в своем издании автор больше касался творчества Шумова. В ней не было никаких данных о его родных: его отце, матери, братьях и сестрах, детях. Даже дата рождения указана только годом: 1827 г. в с. Солотча Рязанского уезда. « При рождении принадлежал к податному сословию» — читаем мы в этой биографии. Архивные поиски даты рождения Николая Шумова по селу Солотча, куда входили деревни Рыково, Заборье, (по ревизским сказкам и метрическим книгам) дали следующие результаты: за период с 1824 по 1830 год у отца с именем Василий был рожден только один Николай. Дело в том, что до 1858 года по этому селу в метрических книгах указывалось только имя отца без фамилии, имя же матери вовсе отсутствовало. По тем материалам, которые уже просмотрены, можно выстроить версию, что этот единственный Николай, сын Васильев, рожденный 3 декабря, 1826 года крещенный тогда же, и стал тем известным иконописцем с фамилией Шумов. Корни этого единственного Николая Васильевича уходят в очень далекое прошлое. Его прадед Петр (большой) был в Солотче монастырским строителем и записан в ревизской сказке за 1795 г. по селу Солотча вторым по счету. Он умер в 1790 году, оставив молодую жену с детьми, которая вышла вторично замуж из Солотчи в д. Рыкову за крестьянина, родив ему еще дочь. В РГИА, в фонде Императорской академии художеств в личном деле Шумова Н.В. имеется увольнительное свидетельство, данное Рязанской ремесленной управой рязанскому цеховому для свободного поступления в Императорскую Академию Художеств. Село Солотча славилось тем, что там была своя иконописная школа и ее лучшим представителем был Шумов. И все же интересен факт из биографии Николая Васильевича, как он, выходец из экономических крестьян, получивший навыки рисования в Солотчинском монастыре, став цеховым, мог поступить в С-Петербургскую Императорскую Академию? Несомненно, его талант должен был произвести впечатление на очень высоких людей. В этот период Солотчинским монастырем управлял архимандрит Афанасий, который состоял членом Рязанской Духовной Консистории, произведенный туда по представлению Архиепископа Рязанского и Зарайского Гавриила (Городкова). Можно предположить, что именно с благословления архиепископа Рязанского и Зарайского Гавриила (Городкова), так трепетно всю жизнь относящегося к святым иконам, Николай Васильевич получил путевку в жизнь. Эта версия еще требует тщательной проверки, но она не лишена основания, ведь именно в 1848-1849 гг. архиепископ Рязанский Гавриил (Городков) предпринял поездки по епархии, и был непосредственно в Солотчинском монастыре, о чем имеется собственноручная его запись. Вскоре после этого Шумов поступил в академию.